Рецензия на фантастическую повесть Э.Гамильтона «Звездные короли» («За лунной орбитой»)
(Edmond Hamilton «Beyond the Moon»
(«The Star Kings»), 167 стр.)

Честный средний американец Джон Гордон отвоевал летчиком во 2-й мировой войне, демобилизовался и стал клерком одной из страховых компаний в Нью-Йорке, а «тем временем», двумястами тысячами лет спустя, принц Зарт Арн, отпрыск императорской фамилии, властвующей в Средне-Галактической Империи, изготовил устройство, [зачеркнуто: позволяющее перемещать сознание в глубины времени] при помощи которого он мог [зачеркнуто: обмениваться] меняться местами с [зачеркнуто: подходящими] аборигенами тех или иных исторических эпох своего прошлого. Нащупает в далеком прошлом подходящего субъекта, спросит телепатически: «Давай махнемся сознанием. Мое в твою голову переместим, а твое – в мою. Всего на две-три недельки. Зато ты в принцах походишь, чудеса будущего узришь». Как правило, аборигены соглашались. Согласился и Джон Гордон. И вот он приходит в себя в тайной гималайской лаборатории З.Арна и в [зачеркнуто: собственном] августейшем принцевом теле.

Как очень скоро выясняется, его императорское высочество избрал весьма неудачное время для своих экспериментов. Таинственная и подлая Лига Темных Миров угрожает Галактике в целом и Средне-Галактической Империи в особенности. В политическом положении нашего старого Млечного Пути наступает быстрый кризис. Бароны шарового скопления в созвездии Геркулеса колеблются, не зная, чью сторону принять. Звездные княжества, графства, герцогства, королевства трепещут перед могуществом Лиги. Высшие сановники Империи оказываются предателями. Следует череда убийств, похищений, [зачеркнуто: сражений] столкновений с применением атомных пушек. Бедняга Джон Гордон, попавший в эту кутерьму, как кур в ощип, страстно жаждет вернуться в свое тело и в свое время, но обстоятельства складываются так, что он не может вернуться в лабораторию для обратного обмена с принцем, затерявшемся в его родимом 20-м веке. К тому же у него завязывается серьезный роман с княгиней Фомальгаутского княжества. А его похищают, а он бежит, а за ним погоня, а он опять бежит, и его облыжно обвиняют, и он снова бежит... А потом, конечно, все объясняется, предательства раскрываются, он становится во главе имперского флота и с помощью нового ужасного оружия наносит Лиге сокрушительное поражение, после чего со вздохом облегчения и с тоской по Фомальгаутской княгине возвращается в [зачеркнуто: собс] свое туловище на нью-йоркской квартире.

Все бы это было ничего: Гамильтону не откажешь а) в умении [зачеркнуто: строить] закрутить острый сюжет, б) в способности игнорировать элементарные научные представления, в) в жестком, [зачеркнуто: нрзб. да] исступленном даже целомудрии и в прочих достоинствах. Можно было бы даже простить ему картину постаревшей на 200 тыс. лет Галактики во власти позднего феодализма (простили же мы это Карсаку!). Как западному писателю, незнакомому с азами Марксизма, можно было бы простить ему и преувеличенное представление о роли личности в истории, особенно такой пошловатой личности, как Дж.Гордон. Как-никак, а это космическая опера, что с нее взять?

Но чего ему нельзя простить, так это того печального обстоятельства, что он скверный писатель. Условимся под выражением «скверный писатель» понимать такого писателя, который в угоду сюжету и слабоумному читателю способен [зачеркнуто: как угодно] произвольно [зачеркнуто: менять] изменять обстоятельства, без всяких – не то что психологических: куда там! – просто даже безо всяческих физических мотивировок, [зачеркнуто: заставлять своих героев поступать каким угодно образом, и в основном – по канонам бульварных] [зачеркнуто: поддерживать обы] заставлять героев [зачеркнуто: быть жестокими] убивать или быть убитыми, космические корабли – гореть или спасаться, врагов – после кратковременного триумфа терпеть поражения, друзей – после некоторого периода уныния возобладать и побеждать... Так вот, если мы даем такое определение понятию «скверный писатель», то в данном случае Э.Гамильтон действительно являет собой образец скверного писателя.

Тем не менее я бы не мог высказаться решительно [зачеркнуто: за] против перевода и опубликования этой вещи. Дело в том, что «Звездные короли» [зачеркнуто: эти нрзб. ? прочно легли в истории западной фантастики, в качестве] [зачеркнуто: как родоначальник] – не эпизод в истории западной фантастики. С них началась и расцвела пышным цветом в 50-х годах целая школа фантастической литературы, волны которой перекатились в Европу и – как это ни странно – даже к нам, в Советский Союз. В самом деле, именно в этой книге заложены [зачеркнуто: все] практически все элементы «литературы о космическом варварстве», с которыми мы [зачеркнуто: можем] встречаемся в толстых романах Азимова, у Карсака и [зачеркнуто: в последнее время,] у нашего Снегова. [зачеркнуто: Бесшабашная] [зачеркнуто: Угроза Лиги] Бесшабашная и не имеющая никаких разумных оснований зловредность Лиги Темных Миров тянется через романы Азимова к мысликам Карсака и к зловредам Снегова. Проекция в галактические просторы уличных драк и рыцарских турниров, делающая такие произведения похожими на исполинских, в дом величиной, новорожденных младенцев. Добродетельные и героические герои в стесненных обстоятельствах. Девы. И непрерывная болтовня прямой речью в пользу неискушенного читателя. Так вот, принимая во внимание такой «родоначальнический» характер повести Э.Гамильтона, возможно, стоит все-таки перевести ее, спарить с еще какой-нибудь подобной книжкой того же Азимова и издать с хорошим, остроумным предисловием – скажем, Парнова или Кагарлицкого.

5.02.69